Здравствуйте уважаемые коллеги! Меня зовут Марданян Гайк и сегодня мне выпала большая честь и ответственность побеседовать с одним из лидеров отечественной рентгенэндоваскулярной хирургии, руководителем отдела рентгенохирургии и аритмологии РНЦХ им. Б.В. Петровского РАМН –  профессором  Абуговым С.А.  Думаю, что в более подробном представлении Сергей Александрович не нуждается.

 - Добрый день, Сергей Александрович,  большое  спасибо, что выделили время для ответов на наши  вопросы. Для начала очень любопытно узнать, как  Вы пришли в специальность?

 С.А. - Передо мной никогда выбор такой не стоял поскольку, как известно, мой отец  был одним из основателей этой специальности, он  был  очень харизматичный человек  и с детства,  насколько  я себя помню, я хотел быть продавцом  мороженого,  ну а после этого я сразу хотел быть  врачом. В  институте передо мной тоже фактически выбор не  стоял, потому что эндоваскулярная  хирургия очень  сильно развивалась. Как раз в 1977  году я поступил на  первый курс, это тот год, когда А.  Грюнтциг сделал  первую баллонную дилатацию коронарной артерии, это было, конечно, очень интересно, и несмотря на то, что меня интересовала еще и психиатрия, какой-то интерес я испытывал к травматологии, но, повторю, никогда передо мной особо выбора не было, я всегда хотел быть рентгенэндоваскулярным хирургом.

 - Поделитесь с нами, на Ваш взгляд, самым сложным видом эндоваскулярных вмешательств? Почему?

С.А. - Я не знаю, какой вид эндоваскулярных вмешательств самый сложный, думаю, что  это те виды, в которых мы плохо разбираемся, которые мы не делаем. С набором опыта даже самые сложные вещи, которые мы делали с большим трудом становятся достаточно простыми, поскольку современный инструмент настолько специализирован и настолько хорош, что мануальный компонент становится не главным, определяющим успех процедуры, а как всегда, с моей точки зрения, главным остается интеллектуальный компонент процедуры. То есть самое сложное эндоваскулярное вмешательство - это то вмешательство, о котором вы мало знаете, которое вы в настоящий момент изучаете.

     – Следующий вопрос носит несколько глобальный характер. Как Вам видится будущее направление развития отечественной эндоваскулярной хирургии?

С.А. - Надеюсь, что отечественная эндоваскулярная хирургия не будет иметь какого-то своего отдельного пути, а будет развиваться так же, как и она развивается во всем мире. Я очень надеюсь, что она уже в настоящий момент является альтернативой хирургии и постепенно будет отбирать все больший «хлеб» у сосудистых хирургов, ну и вообще у других хирургов, хотя не полностью, конечно. Я очень верю, что  эндоваскулярное протезирование клапанов станет золотым стандартом, очень хотелось, чтобы это стало первой опцией, а хирургия была при невозможности эндоваскулярной хирургии. Я очень верю, что  развитие технологий видов графтов  резко повысит наши возможности  в области  эндоваскулярной хирургии аневризм аорты.  Я верю, что какие–то новые поколения  стентов  еще больше увеличат наше внедрение в области ишемической болезни сердца.

   -  Всем известен Ваш громадный опыт в эндоваскулярных операциях при различных патологиях аорты. В чем основная сложность операций такого рода? Чего может опасаться сам профессор Абугов при вмешательствах? На что обращать внимание молодым специалистам?

С.А. - Это, наверно, тот  же самый  мой ответ, что и на второй вопрос – какой самый сложный вид эндоваскулярных вмешательств.  Дело в том, что  обычная, стандартная  операция при эндоваскулярной патологии аорты технически достаточно проста, наиболее сложны они интеллектуально. То есть удачный planning, удачный sizing позволяет с высокой долей вероятностью  предполагать успешный исход. 

Чего я опасаюсь сам  -  я всегда опасаюсь собственной  некомпетентности, я боюсь, что чего-то не дочитал, в чем-то не разбираюсь и что я могу нанести вред больному не вследствие своей технической ошибки, а по незнанию. Поэтому мы всегда стараемся как можно больше читать,  и,  отправляясь в операционную, держать  план А, В, С и, желательно, еще и D, E и F – при необходимости, чтобы легко можно было перейти, если не удается один вариант к  другому, что какая-то из комбинаций этих вариантов будет приводить  к успеху.

Что касается советов молодым специалистом, я бы тоже посоветовал  читать, читать, читать, читать как можно больше. Надо знать всю доказательную базу  по специальности,  это очень помогает в выборе  стратегии и тактики, а технические моменты операции как раз очень легко нарабатываются в операционной. Наша специальность, с моей точки зрения, все - таки в первую очередь интеллектуальна, во вторую  очередь мануальна, поэтому  даже не очень хорошие руки очень легко компенсируются хорошей головой. 

 - Какое количество лет необходимо, с Вашей точки зрения, чтобы студента-выпускника превратить в квалифицированного специалиста?

С.А. -  Думаю, что никто не ответит на этот вопрос. После 5 лет человек приобретает то, что называется  средний опыт. После 5 лет работы он может считаться  достаточно подготовленным специалистом, но хочу вам  напомнить, что в большинстве исследований как раз специалисты со средним опытом имеют самое большое количество осложнений - больше чем специалисты с высоким опытом работы, и что смешно, больше чем специалисты с низким опытом. Ну это, наверное, как вождение автомобиля – в аварию попадают водители, как правило стаж вождения которых около года, им кажется, что они уже все умеют, а выясняется, что могут еще не все и кое-чего еще не дочитали. Поэтому я думаю, что развитие специалиста  происходит в течение всей жизни и после 5 лет работы, я думаю, что он может самостоятельно работать в большинстве катетеризационных лабораторий, но он должен прекрасно помнить, что относится к специалистам самого высокого риска и не останавливаться на достигнутом, продолжать совершенствоваться в первую очередь  интеллектуально, а не только мануально.

  -  Еще один глобальный вопрос, касающийся системы медицинского образования. Скажите, пожалуйста, как вы относитесь к отечественной и западной системам образования для специалистов нашего профиля? Какие недостатки и преимущества обучения у нас в стране Вы видите?

 С.А.  - Трудно сказать…  Система профессиональной подготовки у нас не является, извините за тавтологию, системной. Разные кафедры имеют разные программы обучения, несмотря на то, что есть всероссийская программа. Наша идеология вообще резко отличается от западной, где интервенционные кардиологи – это отдельные специалисты, пришедшие из кардиологии, а всем остальным занимаются интервенционные радиологи. В этом есть свои и плюсы, и минусы: конечно очень хорошо, когда на коронарных артериях, на клапанах работает специалист, прекрасно разбирающийся в кардиологии, имеющий возможность самостоятельно лечить осложнения, ну при этом тоже есть некоторый перекос – при переходе в смежную область  он теряется  и во многих случаях не имеет права по лицензии заниматься, ну очень грубо говоря тем, что находится ниже диафрагмы, ну с большими оговорками, то что почечными артериями как правило занимаются тоже специалисты кардиологи. С этой точки зрения та идея, что рентгенэндоваскулярный хирург в России у нас должен владеть всеми методами исследования  -  кажется мне во многом привлекательной. Другое дело, как это реализуется. Реализуется, конечно, недостаточно.  Здесь есть много разных проблем: с одной стороны у нас очень много кафедр, на которых готовят специалистов и это хорошо, с другой стороны – не слишком ли их много и достаточно ли квалифицированы специалисты, которые готовят их по всей стране. Это вопрос… Я не знаю так ли это… Может быть  так, и они действительно достаточно квалифицированы… Наверно, выход находится в том, чтобы качество знания определяло наше медицинское, профессиональное сообщество, может быть, общество специалистов в области рентгенэндоваскулярной диагностики и лечения должно взять на себя очень строгий контроль за подготовкой и сертификацией специалистов, ну и во многом, конечно, отвечать за результаты.

-Большое спасибо, Сергей Александрович, за столь интересное и содержательное интервью.